А.С. КЛЮЕВ

ФИЛОСОФИЯ МУЗЫКИ

В ЗЕРКАЛЕ СОВРЕМЕННОЙ ЭПОХИ

Статья 1

Аннотация

Рассматривается ситуация, сложившаяся сегодня в музыкальной культуре – в эпоху, именуемую по-разному: постмодернизмом, постпостмодернизмом, цифромодернизмом, метамодернизмом и др. Отмечается, что, несмотря на различие наименований эпохи, все они свидетельствуют об утвердившемся в наши дни глобальном кризисе Культуры, Человека. Определяются три важнейших признака этого кризиса: 1) деградация человека – гегемония в нем животного; 2) технический тоталитаризм; 3) забвение национальных святынь. Кратко разъясняются названные признаки. Делается вывод о том, что в основе указанных признаков лежит утрата человеком Духовности.

Заявляется, что необыкновенными возможностями возвышения Духовных потребностей человека обладает музыка. Подчеркивается, что эти возможности способствовали усилению воздействия религиозных практик в рамках различных религий – шаманизма, зороастризма, суфизма и других, чем обеспечивали поддержание Человечности мира. Высказывается убеждение в том, что использование Духо-созидательных возможностей музыки будет содействовать преодолению существующего глобального кризиса и подготовит становление Эры Культуры и Человека, названной М. Элиаде Новым гуманизмом.

Утверждается, что сегодня в России и в других странах есть композиторы, которые в своем творчестве целенаправленно используют Духо-созидательный потенциал музыки для преодоления возникшего кризиса. Предлагается интервью с одним из них – композитором из России Дмитрием Стефановичем.

В заключении говорится о том, что в последующих статьях продолжится анализ процессов, происходящих в современной культуре, и в связи с этим будут представлены сюжеты о музыке, а также интервью с композиторами – из России и зарубежных стран.

Ключевые слова: философия, музыка, зеркало, современная эпоха, кризис, культура, человек, Духовность, композитор.

A.S. KLUJEV

PHILOSOPHY OF MUSIC

IN THE MIRROR OF THE CONTEMPORARY ERA.

Article 1

Abstract

The article considers the situation that has developed today in musical culture – in an era called differently: postmodernism, post-postmodernism, digital modernism, metamodernism, etc. It is noted that, despite the difference in the names of the epoch, all of them indicate the global crisis of Culture and Man that has become established in our days. The three most important signs of this crisis are identified: 1) the degradation of man – the hegemony of an animal in him; 2) technical totalitarianism; 3) the oblivion of national shrines. The named signs are briefly explained. It is concluded that the basis of these signs is the loss of Spirituality by a person.

It is stated that music has extraordinary opportunities to elevate the Spiritual needs of a person. It is emphasized that these opportunities contributed to the strengthening of the impact of religious practices within the framework of various religions – shamanism, Zoroastrianism, Sufism and others, thereby ensuring the maintenance of the Humanity of the world. The author is convinced that the use of the Spiritual and creative possibilities of music will help to overcome the existing global crisis and prepare for the formation of the Era of Culture and Man, called the New Humanism by M. Eliade.

It is argued that today in Russia and in other countries there are composers who purposefully use the Spiritual and creative potential of music in their work to overcome the crisis that has arisen. We offer an interview with one of them – a composer from Russia Dmitry Stefanovich.

In conclusion, it is said that in subsequent articles, the analysis of the processes taking place in contemporary culture will continue, and in this regard, stories about music will be presented, as well as interviews with composers from Russia and foreign countries.

Keywords: philosophy, music, mirror, contemporary era, crisis, culture, man, Spirituality, composer.

Основные черты нашего времени

Что можно сказать о нашем времени? Как можно его определить? Сегодня оно обозначается разнообразно: постмодернизмом, постпостмодернизмом, цифромодернизмом, метамодернизмом, постгуманизмом, трансгуманизмом и др. Все эти обозначения различны, но суть их одна – указание на утвердившийся в наши дни глобальный кризис Культуры, Человека. В чем этот кризис выражается?

Полагаем, можно говорить о трех основных его признаках, каковыми являются: 1) деградация человека – гегемония в нем животного; 2) технический тоталитаризм; 3) забвение национальных святынь. Разберем эти признаки по порядку.

1. Деградация человека

Как известно, человек – сложное существо, органично сочетающее в себе биологическое (животное) и социальное начала. Представление о человеке как двухсоставном – биосоциальном – образовании возникло еще в первобытную эпоху. Оно проявилось в изображении тотемов племени. Характерный пример – известная скульптура «Человеколев», найденная на территории современной Германии, представляющая собой фигуру с человеческим телом и львиной головой, возраст которой – 40 тысяч лет.

По существу, тотемы – Боги первобытного человека, а как писал еще знаменитый древнегреческий поэт Ксенофан Колофонский (VI – V вв. до н.э.), если бы у быков, львов и лошадей были руки, которыми можно было делать изображения, они бы изображали Богов, похожими на себя [Хрестоматия по античной литературе 1965, 84–85].

Образ человека как биосоциального явления утвердился в последующую эпоху – эпоху Древних цивилизаций и был связан с изображением мифических существ, у которых тело было животного, а голова – человека. Примеров таких изображений множество, наиболее яркое из них – изображение сфинкса, у которого тело было льва, а голова – человека (мужская или женская). Древнейшее изображение сфинкса – так называемый, Большой сфинкс, находящийся на западном берегу Нила, в Гизе. Фигура сфинкса высечена из монолитной известковой скалы в виде льва, лицу которого, как издавна считается, придано портретное сходство с фараоном Хефреном.

Складывается впечатление о существовании динамики представлений человека о себе. Если на ранних этапах своего развития человек главным в себе полагал животное (голова животного в тотеме), в более поздние времена – человека (голова человека в мифическом персонаже). Таким образом, голова, а точнее мышление человека понималось сущностной особенностью человека, при этом истолковывалось как мышление Бога: человек приравнивался к Божеству.

Постепенно формируется представление, отчетливо отраженное в сентенции древнеримского писателя Цецилия Стация (III – II вв. до н.э.): «Человек человеку – Бог» [Альбрехт 2002, 245].

Но что происходит сегодня? Сегодня опять человек видит в себе прежде всего животное. Более того, человек стремится стать животным, страстно об этом мечтает. Животное становится божеством человека.

Подтверждение тому – поклонение человека различной нечисти (ведьмам, колдунам, бесам и пр.), как правило, выступающей в животном обличии.

2. Технический тоталитаризм

Развитие человека всегда сопровождалось развитием техники. И уже первобытная эпоха свидетельствует о необыкновенных достижениях человека в технической сфере. К таким достижениям можно отнести сложные сооружения: храмовый комплекс Гебекли-Тепе (IX тыс. до н.э.), находящийся на территории Турции, Стоунхендж (III тыс. до н.э.), Эйвбери (III – II тыс. до н.э.) – на территории Великобритании. Огромное количество сложных построек возникает в эпоху Древних цивилизаций – Пирамиды (Египет, Перу), Зиккураты (Ирак, Иран). В это же время технические успехи человека были закреплены в многочисленных мифах.

В наши дни к технике приковано особое внимание. Учитывая достижения в областях медицины (в частности связанных с пересадкой органов человека), роботостроении, программировании, автоматике, механике и пр., возникает убеждение, что в будущем техника обретет такие небывалые возможности, что сможет избавить человека от всех его болезней, процесса старения и даже обеспечить ему бессмертие. Однако очевидно, что при таком понимании обеспечивается бессмертие не человека, а техники, по существу, – обожествление техники.

Крупнейшим «жрецом техники» в наши дни стал известный футуролог и популяризатор науки Ферейдун М. Эсфендиари (предпочитавший, чтобы к нему обращались не по имени, а по придуманному им для себя псевдониму FM – 2030).

Но что есть техника? Глубокие мысли по этому поводу высказывает М. Хайдеггер.

Хайдеггер уточняет, что слово «техника» происходит от слова «технэ».

Технэ (от греч. τέχνη) – умение, мастерство (ремесло), искусство.

По Хайдеггеру, технэ – раскрытие потаенного, осуществляющееся двумя способами – через природу (наблюдения и пр.) и через человека (искусство). Важнейший из этих способов – раскрытие потаенного через человека, искусство. Именно он ведет к постижению («про-из-ведению») истины. Как пишет Хайдеггер, «мы свидетельствуем о бедственности положения, когда перед лицом голой техники… не видим сути техники; когда перед лицом голой эстетики... не можем ощутить сути искусства. Чем глубже, однако, задумываемся мы о существе техники, тем таинственнее делается существо искусства» [Хайдеггер 1993, 238].

3. Забвение национальных святынь

Любой народ (нация) [Мы употребляем эти понятия в собирательном значении – как указание на этническую общность людей] имеет свои святыни – непреходящие ценности, гарантирующие существование народа. Забвение святынь ведет к смерти, уничтожению народа. То, что забвение – путь к смерти, было известно уже в древности: умершие – те, кто забыли, то есть потеряли память [Память и забвение. Древо истории идей: Собр. текстов 2000]. О памяти существует огромная литература. Интересно о памяти пишет А. Бергсон.

Согласно Бергсону, «c памятью мы… проникаем в Дух… Дух же, будучи памятью… все более выступает как продолжение прошлого в настоящем, (ведущем в будущее. – А.К.). Дух заимствует у материи восприятия, которые его питают, и возвращает их ей, придав форму движения, – форму, в которой воплощена его свобода» [Бергсон 1992, 274, 299, 316].

Заметим, что в пантеоне Богов Древней Греции существовала Богиня Памяти – Мнемозина, которая была матерью девяти муз – музы (от греч. μοῦσαι) – мыслящие. Музы знали, что происходило с людьми, что с ними происходит, и что будет происходить. Иными словами, музы сохраняли Человека, Культуру.

Тема памяти широко представлена в мировом искусстве – литературе, кинематографе. Ярчайший образ человека, лишенного памяти, – образ манкурта из романа Чингиза Айтматова «Буранный полустанок» («И дольше века длится день»).

Проанализировав признаки существующего в наши дни глобального кризиса Культуры, Человека, можно сказать, что в основе этих признаков лежит утрата человеком Духовности.

Таинственная сила музыки

Необыкновенными возможностями пробуждения Духовных устремлений человека обладает музыка. Об этом замечательно писал Д. Фрэзер. Издревле, отмечал Фрэзер, «глубокое воздействие (музыки. – А.К.) на душу… приписывалось прямому влиянию Божества... Музыка… сыграла значительную роль в деле формирования и выражения религиозных эмоций, более или менее глубоко видоизменяя тем самым структуру веры… Каждая вера выражается при помощи соответствующей музыки…» [Фрэзер 2018, 430].

Указанные возможности музыки использовались при совершении ритуалов в рамках различных религий – шаманизма, зороастризма, суфизма, даосизма, синтоизма, но, конечно, в первую очередь, индуизма, буддизма, христианства. Принимая участие в религиозных обрядах, музыка усиливала их воздействие на человека, чем способствовала поддержанию Человечности мира.

По мнению многих творческих личностей, такая деятельность музыки обусловлена ее Божественным происхождением. Так, по словам индийского музыканта, философа (суфия) Х.И. Хана, «среди различных искусств музыкальное искусство считается особо Божественным, потому что оно является в миниатюре точной копией закона, действующего во всей вселенной… Музыка есть язык красоты Единого (Бога. – А.К.), в которого влюблена каждая живая душа» [Хан 2002, 107].

Учитывая огромные возможности музыки в утверждении Духовности человека, можно со всей уверенностью заявить, что использование их, вне всякого сомнения, будет способствовать выходу из сложившегося кризиса и становлению Эры Культуры и Человека, названной М. Элиаде Новым гуманизмом [Элиаде 2012].

Портреты композиторов на фоне эпохи

Чрезвычайно радует тот факт, что сегодня в России и в других странах есть композиторы, которые в своем творчестве целенаправленно используют Духо-созидательный потенциал музыки для преодоления возникшего кризиса. Предлагаем интервью с одним из них. Наш собеседник – композитор из России Дмитрий Стефанович.

Дмитрий Владимирович, сочинение музыки – это для Вас внутренняя потребность или некое духовное обязательство перед обществом?

Сочинение музыки имеет для меня несколько аспектов. Уже очень давно, с начальных классов школы, у меня сформировалось некое отвлеченное музыкальное мышление, применимое не только, собственно, к музыке, к ее восприятию, исполнению и сочинению. Моя жизнь разделилась на последовательность движений, событий, которые я воспринимал сквозь призму музыкальной формы, музыкального синтаксиса. Так или иначе, но все музыкально. Шумовая гамма города, деревни, поездки в транспорте и крики людей и животных складываются в моей голове в некий музыкальный, смысловой конструкт. Иногда мои поступки, в зависимости от звукового фона, его систематизации и действия, превращаются в некую музыкальную форму. Моя жизнь развивается в следовании какой-либо музыкальной форме – будь то классическое сонатное аллегро, вариации или полифония. Таким образом, сочинение уже не потребность, а сущность моей жизни.

Насчет обязательства перед обществом: я наивно думаю, что определенной части общества моя музыка не только нравится – этот термин несколько поверхностен – мимолетность и скорость нашей жизни не позволяет многим остановить свое внимание на каком-либо объекте. Может ли что-то нравиться на бегу? Можем ли мы влюбиться в промельк? (о, это гениальное словечко Набокова). Заметьте, перестали встречаться «толстые» романы. Частенько издатель, дабы придать весомость своему продукту, начинает печатать книги, используя ухищрения технического порядка – растаскивая шрифт, увеличивая пробелы, расстояния между строк и т.д. То же самое происходит и с определенной частью музыки, но об этом нужно говорить в какой-нибудь музыковедческой статье.

Я думаю, что у меня есть свой слушатель. Даже если он об этом не догадывается. Я не мыслю в категориях «своей роли в русской революции», как говорил герой Ильфа и Петрова. Я индивидуалист. Но, скажем так, – индивидуалист с ощущением своей причастности к общему с моим слушателем времени. Есть некая сопряженность с людьми.

Что для Вас является импульсом для создания музыки, внешние обстоятельства или внутренние?

Импульсы совершенно разнообразные – и музыкальные впечатления, и визуальные, и шумовые, и переживания погоды – я люблю меланхолизировать под дождем, и интимные переживания. Немаловажный импульс – литература: и проза, и поэзия. Стоит сказать, что мой импульс редко имеет «прямое действие». Нечасто я пишу что-то сразу – все должно отлежаться. Да, я записываю, делаю эскизы – записные книжки. Некоторые идеи воплощаются иногда через несколько лет. Есть несколько музыкальных идей, которые не нашли своего места уже пару-тройку десятилетий, но это все в моей памяти. Как говорил мой консерваторский профессор Сергей Слонимский, и я с ним солидаризируюсь: «Я пишу свою жизнь».

Продолжите, пожалуйста, фразу: музыка рождается из…

Музыка рождается из меня…

Важно ли для Вас, будет ли исполнено Ваше сочинение? И как Вы находите путь к музыкантам и слушателям?

Да, исполнение моего произведения для меня очень важно – музыка существует только в исполнении. Это не книга, которую всякий знающий грамоту может когда-нибудь найти на чердаке или в чулане, или запрятанную на верхнюю полку книжного шкафа, и прочитать ее, и создать свой образ ее, и, возможно, при определенной способности к фантазии, найти в ней многие смыслы, о которых и автор мог бы не догадываться. Иногда сочинение находит своего исполнителя сразу. Иногда путь его на сцену долог и избирателен. Как нахожу путь к музыкантам? это удача – найти своего исполнителя. Не того, что играет тебя «за деньги» или из какой-то другой мотивации. Но именно в «своем» исполнителе я нахожу то, чего мне не хватает в себе самом. Я не слушаю репетиций. Предпочитаю довериться вкусу и мастерству людей, которых знаю как людей и музыкантов долгое время. Но иногда случаются чудеса: встречается человек, который понимает твою музыку. Возможно, лучше тебя самого. И тогда возникает момент сотворчества. Это для меня очень ценный момент. В конце концов, композиторы доклассицистского века доверяли своим исполнителям, не настаивая на своем, авторском, видении.

Есть еще одна проблема – к несчастью, в России существует «мнение» великих дирижеров, сформулированное одним из главных дирижеров филармонического оркестра: «Я не вижу современных Шостаковичей, вот когда они появятся, я буду их исполнять». Эта идея погубила уже пару поколений композиторов. Если их музыку не играть, то никто из них не вырастет пусть не в глобальную личность, но в значимую, узнаваемую фигуру. Слава Богу, что есть молодые дирижеры, которые свободны от подобного снобизма, но они находятся на периферии музыкального мира, существуя в условиях слабости оркестров, нежелания и непонимания музыки директорами филармоний и, наконец, ангажированности последних. Ну и, конечно, пресловутая фраза: «публика не поймет». Это – неуважение к публике. А еще в России нет достойной системы поддержки академической музыки, композиторского цеха. Содержание исключительно брендовых коллективов не дает возможности полноценно развиваться русской музыке XXI века.

Важно ли для Вас оптическое воплощение Ваших музыкальных идей на бумаге в виде партитуры? И хотели бы Вы, чтобы издатели готовили факсимиле или Вы спокойно относитесь к нотным графическим редакторам издательств?

Термин «оптическое